Ася Валькович
Кому нужны семейные альбомы?

Ася Валькович
Я всегда интересовалась историей. Столетняя война и восстание декабристов чрезвычайно занимали мое воображение. Но в детстве мне не приходило в голову поинтересоваться, а что происходило здесь, у нас?

Беларусь казалась выключенным из мирового процесса местом, откуда можно наблюдать, но нельзя участвовать в истории. Только Вторая мировая, когда пришли "крупные игроки" и всех убили, являлась в моем детском воображении (и в общей идеологической установке) нашим звездным часом. По ее окончанию история снова прекратилась. Однако, я ошибалась. Не только Беларусь в целом, ее города и местечки имеют богатейшую историю, но мы сами и наши идеи, дома и одежда, еда и транспорт ‒ все это меняется, приходит и уходит, оставляя следы. Все исторично.

У каждого из нас есть огромный, фантастический, уникальный исторический багаж, но часто мы его не замечаем. Мы будто пытаемся забыть его на вокзале, не брать с собой дальше, ну или хотя бы не заглядывать внутрь. Это можно понять ‒ в нашем багаже много насилия и боли. Однако это наследство сделало каждого тем, кто он есть. И гораздо лучше знать и понимать себя, чем наоборот.
Наша история, большая и маленькая, отражена в наших семейных альбомах. Например, фотографии 1950-х годов часто сделаны в деревне, а к 1980-му многие уже перебрались в большие города. Это урбанизация ‒ 72% населения Беларуси живет сегодня в городах. Однако прошла она недавно, только в 1970-е годы. Жизнь в городе была более комфортной, переехать было не просто, поэтому те, кто смог, считали себя более успешными, чем оставшиеся, торопились отделить себя от деревенского прошлого. Так возникло неуважительное отношение ко всему негородскому ("колхоз"). Из моего семейного альбома понятно, что этот путь проделала и моя бабушка.
Бабушка Рая на танцах в деревне (1940-е).
Бабушка Рая - минчанка (1990-е).
| Прабабушка Вера с моей мамой на руках (1950-е).
На другой фотографии можно увидеть прабабушку, которая едва могла читать и совсем не умела писать, и ее внучку, которая теперь говорит на 4-ех языках. Век назад люди зачастую не получали и среднего образования, а подавляющее большинство современной молодежи учится в вузах. Мы все прошли потрясающий путь, фотографии рассказывают нам откуда мы начинали, дают возможность увидеть изменения.
Бабушка с двоюродным братом, сестрой и подругой (конец 1940-х).
А еще альбом это место, где все "наши" собрались. Бабушка много рассказывала про своего двоюродного брата Владимира. Я научилась уважать и любить его. Однако, Владимир умер еще в 1960-м году. Альбом ‒ единственное место, где я могу с ним познакомиться.

В архиве мы найдем свадьбы и похороны. Раньше такие фотографии могли быть сняты в одном и том же дворе. Здесь вся родня собралась. Свадьба была сложным процессом, где община принимала участие в создании новой семьи, многочисленные ритуалы должны были защитить новобрачных (особенно невесту) в сложный момент перехода, одновременно подарив чуть-чуть магии плодородия всем вокруг. На снимках поновее свадьба в органах ЗАГС, а похороны уже почти не фотографируют. Брак и смерть стали государственным делом. При этом люди по-прежнему пекут караваи или делают кутью, надевают белое или черное, то есть совершают ритуальные действия, пусть и не сознавая их смысл. Все эти изменения фиксируются социологами и антропологами, а иллюстрируются нашими семейными фотографиями.
Похороны неизвестного, прабабушка Вера среди гостей (1930-е).
Свадьба бабушкиной двоюродной сестры (около 1950-ого, Гродненская область.
Свадьба дедушкиной племянницы (1960-е, Минск).
На одной из свадебных фотографий в архиве "Веха" молодую женщину держат под руку двое мужчин. Сначала эта фотография поставила меня в тупик. Кто здесь жених и почему так выделен второй молодой человек? Работая над коллекцией "Дзявочы вечар", я читала книги о беларусских свадебных обычаях. Оказалось, что брат невесты был очень важным человеком на свадьбе: он ответственен за поведение сестры даже больше, чем отец и мать. Именно ему полагался выкуп, именно он подвергался ритуальному позору в случае "нечестности" невесты. Думаю, на этой фотографии отражен ритуальный переходит девушки из-под защиты брата под защиту мужа, именно так брак выглядел для традиционного общества. Казалось бы, мы живем во время постиндустриальное, разве что-то подобное может сохраниться в нашем обществе? А вот популярная песенка про "мокрые кроссы" , Минск 2019 год. В видео к ней молодой человек сначала договаривается с братом девушки, а только после этого пара уезжает в ночь.
Вяселле Станіславы Блавацкай і Уладзіміра Хвешчаніка. ў в. Мікелеўшчына, Гродзенская вобл.
Архіў Наллі Бялько, 1949 г. Из коллекции "Дзявочы вечар".

Скриншот из видео к песне Тимы Белорусского "Мокрые кроссы".
Наши понятия о хорошем и плохом, должном, красивом и безобразном ‒ это наш багаж. Эти нормы, представления принимаются, меняются, отторгаются, но оказаться независимым от них нельзя. Ковер на стене одинаково присутствует для тех, кому он нравится и они его вешают, и для тех, кому он не нравится и они его не вешают и гордятся этим. Отсчет все равно идет от ковра. Хорошо бы принять этот внутренний ковер, понять его, узнать и научиться с ним работать. Семейный альбом - источник знаний о себе и своих внутренних "коврах", истории и семье.